Интервью с Павлом Казарьяном: «Наркоманов лечат наркотиками, но они не выздоравливают»

Вопрос заместительной (метадоновой) терапии основатель центра ресоциализации наркозависимой молодёжи «Джерело» («Джерело»), клинический психолог-аддиктолог Павел Казарьян поднимал в эфирах украинских телеканалов, на пресс-конференциях и в профессиональных дискуссиях не один год. Его позиция последовательна и опирается на 20 с лишним лет практики и запатентованную методику реабилитации. Мы поговорили подробно.

Павел Ашотович, коротко: что не так с заместительной терапией?

Заместительная терапия - это когда человеку, зависимому от опиатов, вместо «уличного» наркотика легально и под контролем выдают другой опиоид, чаще всего метадон или бупренорфин. Логика простая: снять криминал, снизить смертность от передозировок и распространение ВИЧ и гепатитов. На уровне острой эпидемиологии это работает и в отдельных случаях действительно спасает жизни. Но как программа выздоровления это тупик. Человек не перестаёт быть зависимым - он просто меняет источник зависимости на легальный и остаётся в болезни, иногда до конца жизни.

Но ведь это официально называется «снижением вреда».

Снижение вреда - честная концепция, когда мы говорим о человеке, который прямо сейчас не готов лечиться, и наша задача - чтобы он дожил до того дня, когда будет готов. Проблема в подмене: «снижение вреда» начинают преподносить как само лечение, как финальную точку. А это не лечение. Это консервация. Мне как специалисту важно, чтобы у человека оставалась дверь к выздоровлению, а не только пожизненная доза под расписку.

Что физиологически происходит с человеком на метадоне?

Метадон - это полноценный опиоидный агонист с очень длинным периодом выведения. Он поддерживает ту же дофаминовую патологию, что и героин: мозг продолжает жить в искажённой системе вознаграждения. Формируется мощнейшая физическая зависимость, и абстиненция при отмене метадона часто тяжелее и длительнее, чем героиновая, - люди, прошедшие оба состояния, говорят об этом в один голос. То есть мы не разрываем зависимость, а закрепляем её, да ещё и в более трудно обратимой форме.

Вы всё время повторяете, что зависимость - это болезнь личности. Что это значит?

Как клинический психолог я вижу зависимость не как «слабую волю» и не как «дурную привычку», а как хроническое заболевание, которое поражает не только тело, но и эмоциональную, духовную сферу и всю систему отношений человека. У зависимого разрушается способность распознавать и переживать чувства, выстраивать близость, брать ответственность. Именно поэтому фармакология бессильна как единственный инструмент: таблетка не восстанавливает личность. Восстанавливает её только другая личность, среда и долгая работа. Метадон же обращён исключительно к телу и полностью игнорирует причину.

За два десятилетия практики вы видели, чтобы заместительная терапия кого-то вернула к полноценной жизни?

К жизни без веществ, к работе, к восстановленной семье - практически нет. Я видел тысячи людей и знаю, о чём говорю. Метадоновая программа удерживает человека «на плаву», но не поднимает на берег. А вот через нашу реабилитацию за годы работы прошли сотни людей, которые вернулись в общество, создали семьи, сами стали помогать другим. Разница принципиальная: одна модель управляет симптомом, вторая возвращает человека.

Тогда какая альтернатива? В чём суть вашей методики?

Наш метод зарегистрирован государством - это патент Украины на полезную модель №55569 «Способ комплексной реабилитации наркозависимых» с эффективностью по данным наблюдения 93,4% и стойкими ремиссиями не менее двух лет. В основе - психолого-социальная реабилитация в закрытой терапевтической общине: человек живёт в Доме, заново учится строить отношения, брать ответственность, получать радость без веществ. Мы используем арт-терапию, психодраму, элементы НЛП и эриксоновского гипноза, семейную работу. Это долгий путь, от шести месяцев, но он даёт то, чего не даёт ни один опиоид, - выздоровление, а не пожизненную дозу.

Какую роль в этом играет семья?

Ключевую. Зависимость - болезнь семейная: если болеет один, страдает вся система, и очень часто близкие своим поведением, сами того не желая, поддерживают болезнь. Поэтому мы отдельно работаем с родными и созависимостью - у нас есть Школа независимой семьи имени Елены Булановой. Пока семья не меняется, любой, даже самый успешный, курс реабилитации рискует разбиться о старую систему отношений, в которую человек возвращается.

Где во всём этом мотивация?

Мотивация - это сердце выздоровления. Наша первая задача - не «заставить», а создать человеку мотивацию начать выздоравливать, помочь ему захотеть жить трезво. Метадон эту мотивацию гасит: зачем меняться, если ломки нет и доза выдаётся? Человеку буквально сообщают: «ты болен навсегда, смирись». А я как специалист, учившийся у Френка Пьюселика и много лет работающий с человеческим «хочу», убеждён: почти любой зависимый способен захотеть другой жизни, если рядом окажется правильная среда и живой пример тех, кто уже выбрался.

Что вы говорите родителям, которым для ребёнка предлагают заместительную терапию?

Не спешите соглашаться на пожизненную зависимость как на первый и единственный вариант. Сначала дайте человеку шанс на выздоровление. Заместительная терапия при необходимости всегда останется запасным решением, а вот упущенные месяцы, когда реабилитация ещё могла сработать легко, вернуть невозможно. И помните главное правило: вовремя замеченная проблема - это уже наполовину решённая проблема.

Если беда пришла в вашу семью

Мы двадцать лет помогаем людям выйти из зависимости и знаем, как тяжело родным сделать первый шаг. Позвоните, и мы спокойно, без осуждения разберём именно вашу ситуацию и подскажем, что делать дальше: +380 99 258 74 84, анонимно.

По теме

• Как устроен Дом центра ресоциализации «Джерело»
• Позиция Павла Казарьяна о легализации каннабиса
• Павел Казарьян в СМИ